Сцена 2

НАТ. ДЕНЬ. УЛИЦА.

На перекрёстке сидит ТОРГОВКА СЕМЕЧКАМИ. К ней подходят двое городовых, «Толстый» и «Тонкий». Торговка тут же суёт рубль в карман Толстому. Он одобрительно кивает, как чему-то должному, тут же высыпает в карман стакан семечек, и немного подумав, ещё нагребает горсть.

— Господин полицмейстер! Мне очень неудобно вас тревожить, но мне тоже очень хочется жить. Как же так! Я понимаю тариф. Нет, я не понимаю, за что я должен платить тариф, но, хорошо, я плачу им тариф. Я понимаю — раз в месяц тариф. Но раз в неделю? Ойц, мне скоро не в чем будет выйти в субботу на люди.
И зачем бить моё лицо моим же товаром?

Полицейские ничего не понимая смотрят на Соломона. Тот продолжает

СОЛОМОН:
— Господин урядник, если вы так и будете стоять, то в моём магазине совсем мало порядка останется, может его совсем там не останется. Эти же урвытели не берут с собой совесть, когда идут гулять на свежий воздух. Они не читали в книжках, что такое совесть, если они вообще читали книжки.
Идёмте! Идёмте скорей! Вы им скажете…

ТОЛСТЫЙ:
— Кому?

СОЛОМОН:
— Этим халамидникам, какие разносят сейчас мой магазин!

ТОНКИЙ:
— А чего мы?

СОЛОМОН:
— Ну, вы же полицейские?

ТОЛСТЫЙ:
— Кто? Мы?

СОЛОМОН:
— Ну да!

Толстый и тонкий смотрят друг на друга

ТОЛСТЫЙ:
— Да!

СОЛОМОН:
Так идите уже здесь!

ТОНКИЙ:
— А кто будет порядок охранять, если мы уйдём? А вдруг с кем-то, что-то случиться? Тут люди! (Показывает на торговку семечками)

СОЛОМОН:
— А я не люди? А, со мной уже случается!

ТОЛСТЫЙ:
— Вы тут не скандальте! Вы знаете, с кем вы разговариваете? Мы тут не просто так стоим, мы тут… вот.

ТОНКИЙ:
— А то, что же!

Соломон сообразив, тяжело вздыхает, запускает руку в карман, извлекает оттуда купюру, суёт толстому в руку. Толстый, привычным движением засовывает деньги в карман. Соломон тут же решительно направляется в сторону своего магазина. Обернувшись он видит стоящих на том же месте полицейских, при этом Толстый пожимает плечами и выразительно кивает на Тонкого. Догадливый Соломон быстро делиться деньгами со вторым полицейским и уже втроём они шагают к лавке.