Галина Марцишек вспоминала: «За ночь мы перекрыли штольню и боковые штреки в нескольких местах и, расчистив ходы влево от нашей зоны, направили течение воздуха в сторону Хаджибейского лимана….

На рассвете Нерубайская балка снова была окружена войсками. С грузовых автомашин гитлеровцы начали сгружать какие-то баллоны.

В дежурную вихрем ворвался Коля с криком:

— Фашисты замуровали и заминировали все входы в Усатово и на Большом Куяльнике. Взорвали воздушник второй шахты и ствол пятой, закрывают водяные колодцы…

Не успел Коля скрыться за поворотом, как позвонил Бадаев и сообщил, что оккупанты пригнали к первой шахте много людей и заставили их под дулами автоматов и пулеметов замуровать все входы, оставив небольшую щель рядом со штольней первой шахты.

— Газы будут пускать, гады!- возмущался Зелинский.- Не бойтесь, мы хорошо загородились, сюда газы не пройдут,- старался успокоить он встревоженных женщин.

Вскоре в лагерь возвратился Владимир Александрович. Увидев в глазах парторга вопрос, а на лицах женщин тревогу, объяснил:

— Гитлеровцы пустили в шахту хлорный газ. А мы устроили сквознячок в сторону Хаджибейского лимана, да такой, что всех газов Гитлера не хватит отравить нас.

К вечеру 23 ноября 1941 года фашисты заживо похоронили нас на глубине 25 — 30 метров.
Дня через два в нашем секторе началось кислородное голодание. Тело покрылось липким потом, мне казалось, что легкие шуршат, словно сухие листья. Лица людей стали угрюмыми, взгляды все чаще останавливались на командире Бадаеве.

Обычно спокойный, уравновешенный, Владимир Александрович заметно волновался, хотя по-прежнему был деятельным и инициативным.

— В первую очередь мы должны добыть воздух! — решил он и распорядился начать расчистку старого воздушника в нашем лагере. Но расчистить этот колодец не удалось. Помешали грунтовые воды….
На расчистку Любкина выезда послали почти всех партизан. Длинный выезд старой заброшенной шахты круто поднимался вверх. Ручьи осенних и весенних вод, прихватывая с собой камни, песок, землю, в течение многих лет швыряли все это в разверстую пасть выезда до тех пор, пока не заткнули его наглухо. Липкие стены выезда плакали крупными мутными слезами. Вода собиралась в ручьи и угрожала затопить шахту.

Корзинами и ведрами носили мы мокрую тяжелую землю, сгружая ее в боковых штреках. Через несколько часов работы наткнулись па родники. Вода хлынула в катакомбы мощным потоком. Работу пришлось прекратить. Сгорбившись, стоял Иван Никитович, погруженный в тяжелые думы. Изнуренные люди сели на камни и молча наблюдали за сбегавшим вниз мутным ручьем.
— Так, так…- бормотал старик.- Дела не будет. Вот что, хлопцы, забирайте инструмент, пойдем в лагерь.

Еле передвигая ноги от усталости, облепленные с ног до головы грязью, мы поплелись на базу. Увидев нас, Владимир Александрович спросил:

— Вода?- и ободряюще:- Ничего, пробьемся! Не падайте духом, друзья! Придется все-таки попробовать расчистить второй воздушник.

…Расчищать воздушник было трудно. Фонари чадили, гасли. На расстоянии метра люди не видели друг друга. Они задыхались, надрывно кашляли, падали, ползком тащили в забои и штреки землю и камни, расчищая колодец. Руки распухли и кровоточили, глаза слезились. К концу второй недели пришлось надеть противогазы.

Наконец пламя фонаря стало ярче, значит где-то близко свежий воздух. Еще несколько нечеловеческих усилий и… хлынула вода!

Бадаев внимательно наблюдал за бегом потока. Обессиленные люди молчали.

— Терпение, товарищи, терпение!- подбадривал Бадаев.- Воды в этом месте не может быть много.
И действительно, стремительность потока уменьшалась с каждой минутой. Вскоре образовался просвет.

— Ура! Воздух!- обрадовались партизаны и сорвали противогазы.

Жадно дышали мы. Воздух казался таким благоуханным!»

Это цитата из документальной повести. Но о газовой атаке против партизан есть документы в Центральном архиве СБУ и я с ними знакомился. Да, и в книге Карева «Операция «Форт»» приводиться запись прямого разговора Григория (Москва- Прим авт.) с «Киром» (Молодцовым), происходившим в ту самую ночь. Тут будет уместным её привести:

«У аппарата Григорий. Откуда ведете сеанс?
Кир: Нашли глухой выход, о котором еще не знают румыны.
Григорий: Можете вести передачу?
Кир: Пока здесь тихо.
Григорий: Что у вас нового?
Кир: Гитлеровцы применили газ. По всей вероятности хлор. Мы поставили непроницаемые перегородки, воздушный поток направили в противоположную сторону. Работами руководил старый шахтер Гаркуша. Опасность пока миновала. Противник продолжает замуровывать входы.
Григорий: Мы консультировались здесь с опытными специалистами по камнеразработкам. Газ можно нагнетать только под давлением. Вы правильно поступили, создав сквозняки. Заранее готовьте новые входы для доступа воздуха. В случае нужды переходите в другой район катакомб. Так советуют знатоки ваших катакомб.
Кир: Надеюсь, что менять расположения не придется.
Григорий: Сообщаю только для вас: параллельный источник передает — против партизан, скрытых в одесских катакомбах, действует десятитысячное войско. Блокировано до четырехсот входов и выходов в катакомбы. Рекомендуем на время прекратить связь с подпольем в городе.
Кир: Благодарю за информацию» .

Газовую атаку подробно описывает в своих воспоминаниях и Пустомельник. Правда, она у него, почему-то, датирована началом мая 1942 года. Возможно, речь идёт о ещё одной попытке румын и немцев вытравить партизан из катакомб. Но в других документах этот факт подтверждения не нашёл, а потому пока спишем эту ошибку на забывчивость Павла Петровича.

Пустомельник: «Гестаповцы решили покончить с партизанами и поставить точку, навсегда заживо похоронить нас в глубоком подземелье. С этой целью они в начале мая 1942 года попытались загазировать хлористым газом катакомбы, а вместе и нас. …

…Бойцы и командиры измождённые голодом, без достаточного количества кислорода, в сырости и тьме, зачастую по колено в воде день и ночь пилой резали и переносили сотни кубических метров камня и песка, чтобы заложить штольни, прекратить поток воздуха, а вместе с ним и газов. … Порой приходилось идти в противоположную сторону, чтобы найти отверстие, через которое можно было надышаться свежим воздухом. Проведённая нами с большим трудом работа по перекрытию ходов оказалась бесполезной, т.к. хлористый газ от давления верхних слоёв земной коры не даёт возможности распространяться на все подземелья. Газ просочился в глубь 200-300 метров от мест его нагнетания, что для жизни людей находившихся в партизанском лагере за 4 км. от входа в шахту не представляло опасности. Каратели после проведения операции по умерщвлению партизан в местной газете, которая издавалась в Одессе опубликовали, что банда бадаевцев уничтожена» .
Ко всем вышеперечисленным открытым действиям румынских и немецких оккупационных властей, следует добавить и качественную контрразведывательную деятельность различных спец.органов: СС-И – «Секретной Службы информации», Сигуранцы – румынской тайной политической полиции, жандармерии, военной прокуратуры и, наконец, немецкого гестапо. Попытки внедрения своих людей в Отряд; слежки за местным населением в Нерубайском, Усатово, Куяльнике и в самой Одессе; радиолокационная слежка; изготовление и распространение антипартизанской агитационной печатной продукции – это далеко не все методы, которые были использованы для уничтожения Отряда. Надо отдать должное органам румынской разведки и контрразведки, действовали они умело, квалифицированно и эффективно.

Об этом стоит сказать пару слов. Важно понимать, что против партизан действовали специалисты высочайшего уровня. Уровень организации контрразведывательной и противодиверсионной деятельности у румын и немцев в Одессе был  исключительно высок. Об этом свидетельствует целый пласт документов нашей контрразведки, с которыми мне удалось познакомиться. Не буду продолжать пение дифирамбов вражеским агентам (хотя признаю их профессионализм). Приведу ещё один факт, который меня откровенно поразил. Когда я стал систематизировать данные по составу румынских спецслужб в Одессе, оказалось, что наполовину они состояли из бывших наших сограждан. Это были русские и украинские фамилии! Да, это были бывшие белые офицеры, «петлюровцы», «махновцы» и т.п., оказавшиеся после Гражданской войны на территории королевской Румынии, и осевшие там навсегда. Вот они и составили костяк румынских спецслужб. Именно их «качественная работа» привела к гибели Отряда. Но, об этом в следующей главе.

alt И.Антонеску в Одессе